История женщины, которая переехала в деревню из Москвы

«В Москве стало невмоготу». Три истории семей, которые уехали из города в деревню навсегда

Сотрудник банка, менеджер по внутренним коммуникациям, учитель немецкого и юрист – все они были городскими жителями с перспективной карьерой. Зачем молодые люди в возрасте от двадцати пяти до сорока лет «сожгли мосты» и начали жизнь сначала. 3 истории переселенцев, которые решили остаться в деревне навсегда.

Робинзоны

Отсюда до большой земли по воде – полтора километра волжской глади. На горизонте полоска леса и кубики зданий райцентра Каменники. Если посмотреть в другую сторону – берега не видно: перед нами «море» Рыбинского водохранилища. От раздолья захватывает дух.

– Как добираетесь «на материк»?

– Два раза в день в райцентр на берегу ходит паром. Цена за переправу как на автобусе – 28 рублей.

– Ну ладно летом. А зимой?

– Если лед хороший встает, еще удобнее – даже машины ездят. А так пешком по льду ходим… Но есть и снегоход.

– А если оттепель и крепкого льда не будет?

– У нас это называется разледица – период ледостава осенью и ледохода весной. По два месяца.

Люба молчит и улыбается. Пятый год с мужем Алексеем и двумя детьми они живут на острове Юршинский. Я битый час пытаюсь выяснить – что два высококлассных специалиста крупной столичной компании в сфере HR забыли на этом острове? И почему остров, куда добраться – примерно как слетать в Мурманск? В ответ слышу про «поиск смыслов, обесценивание текущей жизни с ее суетой и гонкой за призрачными достижениями». В общем, садись в крапиву и медитируй. Нет уж, давайте по порядку.

– Как вы сюда попали?

– Муж увидел объявление о продаже дома. Я раньше много где жила – Кострома, Смоленск, несколько лет снимали квартиру в Москве. Приехали сюда, посмотрели место и решили – если уж где-то жить в России, то – здесь.

– Но ведь на острове очень тяжело, в бытовом смысле. У вас еще дети…

– А мы упорные. Не привыкли отступать. Я хоть и выросла в степных местах, на севере Казахстана, а муж в аграрном Белгороде, нас как-то всегда тянуло на острова. Мы даже в свадебное путешествие отправились в Новую Зеландию!

От берега к дому Любы еще с километр вглубь острова. Юршинский образовался при создании Рыбинского водохранилища. Тогда под воду ушло больше четырех тысяч квадратных километров земли. И вдруг – остров.

– Тут целых пять деревень, – рассказывает Люба, пока идем к дому. – Правда, постоянных жителей человек тридцать, не больше.

Деревни остались с колхозных времен. Тогда на острове даже работал небольшой заводик. Теперь – дикие туристы, рыбаки на катерах и лоси, зимой переходящие по льду через Волгу…

– У вас же дети, как решаете вопрос с образованием, медициной?

– Это, наверное, главная трудность. На острове ничего нет. В детский сад мы не ходим. Со школой думаем, что делать, или ездить, или удаленно. Раньше на Юршинском был фельдшерский пункт, а теперь даже в райцентре больница в таком состоянии, что легче самим лечиться.

– А если форс-мажор?

– На берегу есть служба спасения, МЧС. Они про нас знают, мы на связи. Даже если разледица, у них есть судно на воздушной подушке, они могут эвакуировать с острова. Но за пять лет у нас такого, слава Богу, не было…

Вокруг – леса, которыми покрыта большая часть острова. За оградой дома они перетекают в сад, огород с грядками лука и парник с огурцами. У семейства совсем небольшой домик, в половину которого знаменитая русская печь. Выглядит всё романтично. Особенно если об этом писать, а не жить в этом.

– Мы приехали все такие очень образованные, начитанные и цивилизованные. Нам казалось, что всё под силу. Но по факту окружающая реальность взяла контроль за нами. Мы до сих пор не наладили хозяйство: не научились вовремя заготавливать дрова, строить необходимые хозблоки, сажать картошку.

– Удобства на улице.

– Алексей по профессии инженер, он легко может построить автоматическую теплицу с гидравликой на микроконтроллерах. А здесь нужно копать грядки, качать воду из колодца, сделать летний душ, чтобы мыться не в тазике… Но все-таки сейчас огород кормит нас чуть ли не весь год, завели несушек – есть яйца, в прошлом году вырастили своих бройлеров, всю зиму ели свою курятину. Построили добротную каркасную душевую, в которой есть дровяной бойлер, насосная станция, прачечная. Потом построили хорошую теплицу, большую мастерскую. Я научилась печь хлеб в русской печке. Как и многие здесь, заготавливаем свой иван-чай, но ведь иногда хочется и китайского зеленого!

– На жизнь одного натурального хозяйства не хватает?

– Конечно, это основной вопрос. Первое время мы жили на сбережения, потом стали подрабатывать удаленно, благо интернет есть. Плюс хозяйство. Но нужно платить за электричество, содержать машину, на корма животным, да и себе – масло, мука, сахар, крупы… Бывало и тяжело. В один такой период у нас украли лодку с мотором. В трудную минуту выручили соседи…

Сейчас Люба ждет третьего ребенка. В помощь ей приехала мама, в то время как муж на работе в Москве.

– То есть все равно вахтовый заработок?

– Сейчас да, у Алексея 5/2, выходные дома, очень тяжело. Но такое уже было.

Раз уехали из Москвы, год пожили и пришлось вернуться в город. Но когда вернулись – сразу поняли: уезжаем навсегда. Мне просто хотелось, чтобы дети так же бегали босиком по земле, как я в детстве по казахской степи.

Чтобы видели природу и могли потрогать ее руками, чтобы знали о ней не из учебников. Чтобы окружающий мир был для них не стрессом, а основой, опорой, поддержкой, источником сил, знаний и вдохновения.

У многодетного семейства много задумок на будущее. Есть проект дома, который нужно строить. Есть бизнес-планы, которые должны приносить доход. Люба ведет блог, где рассказывает, как полноценно жить на острове. Но пока главное – вернуть домой Алексея, на удаленную работу. В общем, «на материк» не собираются.

Блогер-деревенщик

«Недоучившийся юрист» – как называет сам себя, известный «деревенский блогер» (об этом ниже) – уже четыре года Андрей выживает своим трудом в маленькой деревушке на юге Псковской области. Вокруг классический сельский пейзаж – неказистые, большей частью деревянные (это край лесов и озер), домики, пыльные ухабистые дороги, остатки колхозных коровников.

– Мы – идейные переселенцы. Еще в 25 лет я понял, что хочу уехать из города, от толчеи, от пыли, чтобы ребенок по траве бегал, а не копался в грязной песочнице. Я жил под Питером, насмотрелся.

– Почему именно сюда переехали? Далековато от Питера.

– Там все-таки холодно и сыро, хотелось в среднюю полосу. Ездили в Новгород – холодновато, в Тверь – дорого, все раскуплено.

Сам Андрей живет в деревне уже четыре года. Но семью удалось перевезти только сейчас. Поначалу Андрей думал разводить кроликов. Подсчитал – один кролик в среднем дает 1,7 кг мяса. Цена за килограмм – 300 руб., т.е. около 500 рублей за штуку. Чтобы заработать, например, 20 тысяч рублей, нужно продать целых 40 кроликов, которые растут по полгода.

– В деревне сейчас главный вопрос – деньги. Точка. Если есть деньги, остальное ерунда, – убежден Андрей, и видно – знает, о чем говорит. – Временами было очень тяжело. Но и в самые тяжелые месяцы, когда я и жил на 2500 рублей в месяц, уезжать не было мысли.

Тут работать надо, пахать. Рубль деревенский тяжеловеснее по трудозатратам городского – раза в два с половиной.

Материальная помощь для сбежавшего от города и hi-tech фермера пришла… из интернета. Вычитав, что на смену писателям-деревенщикам пришли блогеры-деревенщики, Андрей освоил камеру, основы видеомонтажа и начал вести свой «деревенский блокнот».

– Мечта была – зарабатывать на блоге тысяч пять в месяц, это для деревни вполне достаточно. Но мне повезло.

Год назад именно ролик про то, «как прожить в деревне на 2,5 тысячи рублей в месяц» собрал более миллиона просмотров. Еще пара-тройка успешных роликов вывели Андрея в топ сельских блогеров.

– А если бы не повезло?

– Развел бы больше кроликов… – не сдается Андрей.

К своему блогерству он относится серьезно, поясняет – это работа. И вот уже разведение гусей, постройка сараев и огородничество – не самоцель, а темы для роликов. За два года список этих тем расширился. Теперь Андрей делится со зрителями размышлениями о жизни в деревне.

– После двух десятилетий падения в 2015-16 годах уровень населения в нашей деревне относительно стабилизировался. Старушки умерли, алкоголики – тоже.

– Что, в деревне не осталось даже пьяниц? – не верю я.

– Остался один, классический – еще советской закалки.

– Это же местная достопримечательность!

– Да, бережем его по возможности, – по-хозяйски замечает блогер.

– А как насчет таких же переселенцев из города, как вы?

– Ну вот сосед мой, Аркадий, 55 лет, сдает квартиру в Питере, живет на сдачу жилья. Другой случай – интересный. Молодая женщина, из наших мест, в Питере вышла замуж за немца и уехала в Германию. Там не сложилось, развелась и… вернулась сюда! Из Германии! Есть «экономические переселенцы», приезжают из моногородов, таких, как наш райцентр. Там – катастрофа, стагнация, застой. Вот переехала семья: муж, жена, двое детей. В райцентре плата за ЖКХ съедала половину зарплаты. А здесь у нас – только электричество. Больше же ничего нет, вот и платить не за что…

Меня спрашивают – как же пенсия, стаж? А я им – какая пенсия? Вот у меня две знакомые недавно вышли на пенсию. У одной стаж 5 или 6 лет всего, у второй – 30 лет, всю жизнь впахивала. У первой пенсия – 8300, у второй – 8700.

Был друг, тоже очень хотел в деревню переехать. Но решил ждать до пенсии, ему оставалось года два или три. Дотерпел, вышел на пенсию, переехал в деревню… и через три месяца умер. Не человек, а мечта государства – всю жизнь пахал, а пенсию платить не нужно.

Так что мы лучше здесь, – поглядывает Андрей на хозяйство, запущенную деревню и снова из блогера перевоплощается обратно в крестьянина. – Если что, в деревне кусок картохи и кусок мяса я всегда выращу. И буду наблюдать, что там в городах.

Услышав рассказ Андрея о новых переселенцах в деревни, трудностях, с которыми они сталкиваются (совсем не только в Псковской области), мы обратились за комментариями к депутату местного законодательного собрания Льву Шлосбергу:

– Я называю этих людей “новыми псковскими”. Нужна особая государственная политика благоприятствования их благоустройству. Часто у таких переселенцев сохраняется государственная регистрация за пределами Псковской области, и тогда они не имеют избирательных прав на местных выборах, не учитываются при расчете социальных нормативов бюджета, к их деревням часто нет нормальных дорог, потому что они не включены в число постоянных жителей. Власти практически не видят этих людей, между тем они – спасение российской провинции.

Простая жизнь

Молодой Туд – крупное старинное село в Тверской области. Четыре года назад с массой планов сюда приехало семейство Востриковых – Юлия и Александр. Ей тогда было всего 23, ему – 25, она из Тверской области, он – из заполярных Апатитов. Недавно закончили вузы, начали работать, как и множество молодых супругов, скитались по съемным квартирам.

– Мы несколько лет снимали жилье в Железнодорожном, каждый день на электричке в Москву, – Юлия встречает меня у «парадного» резного белого штакетника у входа во двор.

– Как и десяткам тысяч других. Это и допекло?

– Не только. Нам всегда не нравилась жизнь в большом городе. Всё время думали уехать. И вот нашли новую съемную квартиру в Москве, и только переехали – стало совсем невмоготу. Поняли – ничего не радует, надо уезжать.

Родители новоселов отнеслись настороженно – променять столицу на тверское захолустье? Без стабильной работы и карьерных перспектив?

– Приехали с небольшими накоплениями и несокрушимой верой в самих себя.

– А на что здесь жить?

– Планировали стать перепелиными магнатами. Занялись этим всерьез, организовали производство мяса, яиц. Занимались этим около двух лет.

– Что помешало продолжить?

– По нам ударил нарастающий кризис, в 2016 году резко спал спрос на продукцию. Но мы и сами охладели. У нас же не фабрика с наемными рабочими. В основном мы занимались перепелиными яйцами, но мясо тоже… Птицу нужно умертвить, разделать. И это каждый день. В итоге решили сменить деятельность, тем более Саша всегда тяготел к пчеловодству.

Сегодня у Востриковых крупная пасека на 45 семей (ульев), что дает часть дохода. Мастеровитый Александр делает мебель из дерева, кладет печи (и даже проводит мастер-классы для печников), нанимается на сезонные заработки. Юлия занимается садоводством, завела аптекарский огород, заготавливает травы, делает чаи. Всё это продается через интернет и дает приработок.

– Трудна сельская жизнь?

– Надо просто работать. У нас всегда были планы, мы что-то всегда хотели сделать. Испытания укрепляют.

– Расскажите про испытания. Это история с перепелами?

– Не только. Осенью на пасеку, она стоит у леса, пришел медведь и разворошил десять ульев.

– Медведь – не такая уж мелкая неприятность…

– Были и крупнее. Еще два года назад мы купили в окрестностях села землю. Довольно много – 9 гектаров. Мы хотели там и хозяйством заниматься, сеять медоносные культуры. А потом, может, и переехать туда. Год назад приходит нам бумага о том, что землю мы используем не по назначению, а значит, нужно платить штраф… в общем, в результате нас засудили на 20 тысяч и мы решили отказаться от земли. А то сейчас засудили бы еще.

– Вы отдали землю?

– Еще и штраф? Хорошая помощь начинающим предпринимателям…

Такие истории часты. Недопонимание с властями, неумышленные нарушения, суды, штрафы… За десятилетия упадка в малых городах и селах государственные службы не готовы к новым жителям, молодым и активным. В лучшем случае им не мешают. О какой-либо поддержке говорить не приходится.

– У вас уже здесь родилась дочь?

– Да, Евочка. Через год после переезда. В селе есть детский сад, школа, с этим проблем не будет.

– Да. Знаете, на самом деле только сейчас, спустя четыре года, я начинаю по-настоящему ощущать вкус деревенской жизни. Когда можно немного расслабиться и не думать только о том, как бы так сделать, чтоб ухватиться за эту жизнь и не отпускать, потому что страшно потерять.

– А потерять могли?

– Перебраться из города на волю хотят многие. У нас были такие знакомые. Пробовали, переезжали… А потом возвращались обратно. К сожалению, основная причина – деньги.

– То есть дело совсем не в деревенской скуке?

– Нет. Если кто решает вопрос заработка – остается. Пару лет назад мы через интернет познакомились с молодой парой, и они по нашему примеру тоже переехали, сюда, в наш поселок. Ну и мы делаем что можем.

Люди в городе«К горожанам испытываю жалость»: Москвичи, переехавшие жить в деревню

Большой дом, частная ферма и ощущение свободы — бывшие горожане рассказывают, почему они оставили Москву

Жители маленьких городов и деревень часто переезжают в Москву, надеясь найти здесь хорошую работу и надолго обосноваться. Но есть другая тенденция — уезжать из столицы в деревню. The Village поговорил с теми, кто сознательно решил отказаться от жизни в большом городе.

Елизавета Мокеева

Доула (помощница при родах), 34 года. Три года назад переехала в деревню,
расположенную в 600 километрах от Москвы.

Мы с мужем — из военного городка Власиха Одинцовского района. Познакомились еще в детстве, а учились и работали, естественно, в Москве.
По образованию я маркетолог, окончила университет Натальи Нестеровой.
В столице мы снимали квартиру, и нас все устраивало, пока в 2011 году мы не узнали, что ждем третьего ребенка. Тогда стало понятно, что нам нужно собственное жилье.

Мы изучили рынок недвижимости и пришли к выводу, что большая квартира в Москве нам не по карману. Для ее покупки нам придется 40 лет выплачивать ипотеку и жить в постоянном финансовом напряге, поэтому мы решили построить большой дом в деревне.

Участки в Подмосковье тоже оказались дорогими, и тогда муж вспомнил, что у него есть доставшаяся от родственников земля в одной из деревень Нижегородской области. Мы проехали 600 километров и увидели неплохой участок со старым деревянным домом. Вскоре мы его снесли и начали строительство нового двухэтажного дома.

Из-за работы в Москве мы не могли участвовать в стройке, поэтому пришлось нанимать людей из соседних деревень. К счастью, цены на строительные материалы и рабочую силу здесь в несколько раз ниже, чем в Москве. В итоге за два года мы потратили на строительство почти все наши деньги — порядка 1,5 миллиона рублей. Стройка завершилась к осени 2013 года, мы с мужем уволились с работ и начали планировать переезд. Однако дом был готов снаружи, но не внутри, и нам пришлось въезжать в практически пустое помещение — началась жизнь без мебели, без денег, без работы.

Сразу после переезда мы стали искать работу в районном центре, который находится в 10 километрах от нас. В Москве я подрабатывала фотосъемкой свадеб и думала, что смогу без проблем устроиться здесь свадебным фотографом, — как человек из столицы с крутым фотоаппаратом. Однако выяснилось, что в районном центре хорошо развита сфера свадебной фотографии, и я оказалась никому не нужна.

Читайте также:  Экологические принципы пермакультуры

До переезда я также работала доулой, то есть помогала беременным женщинам. В свое время я посетила множество семинаров и курсов для доул, поэтому могу консультировать по вопросам грудного вскармливания и естественных родов. Я решила использовать свои знания и завела тематический блог в инстаграме. Уже через полгода я провела первый семинар по родам в Москве, что принесло хороший доход, и я стала развиваться в этом направлении. Тогда же мужу дали должность заведующего сельским Домом культуры, и у нас появился стабильный заработок.

В нашей деревне примерно 50 домов, и больше половины из них заброшены. Новых хороших домов, как у нас, всего четыре. Деревня пустеет, потому что в ней не проведен газ, а топить электричеством довольно дорого. К тому же в минус 30 никакое электричество не обогреет дом — приходится топить дровами. Наши соседи — это в основном люди в возрасте, которые занимаются сельским хозяйством и хорошо выпивают. Молодежь сюда приезжает только в гости на лето.

Здесь плодородная земля, и заниматься сельским хозяйством несложно: например, в этом году я посадила рассаду и даже не полола грядки — помидоры и огурцы выросли сами собой. Но муж не поддерживает идею создания своего огорода, а я часто занята маленьким ребенком, поэтому мы пока ничего не выращиваем на продажу. Чтобы зарабатывать деньги на сельском хозяйстве, нужны большие вложения в технику и инфраструктуру, а у нас нет на это ни средств, ни желания.

В нашей деревне примерно 50 домов, и больше половины из них заброшены. Новых хороших домов, как у нас, всего четыре

В деревне нет магазина и школы, поэтому из-за частых поездок в районный центр большая часть заработка уходит на бензин. Но все равно жить в собственном доме в разы дешевле, чем снимать квартиру в Москве. В деревне я плачу только за электричество: зимой — 20 тысяч рублей в месяц, а летом всего 600 рублей. Бывают, конечно, форс-мажоры: например, может снести крышу дома, иногда водопровод ломается, но от этого никто не застрахован.

После жизни в городе тяжело было привыкнуть, что в деревне тебе никто ничего не должен. Первые полтора года мы жили без генератора электричества, и однажды нашу деревню завалило снегом и оборвало провода: в доме ни света, ни тепла, а во дворе — снег по пояс. В итоге мы шесть часов чистили дорогу до трассы, чтобы выехать хотя бы в магазин. В другой раз был ураган, у нас пропало электричество, а крышу дома снесло прямо на машину. Если в городе у тебя сносит крышу, ты просто звонишь в ЖКХ. Если в городе сломалась машина — вызываешь эвакуатор. А в деревне тебе никто не поможет, здесь ты можешь рассчитывать только на себя.

В целом мы с мужем спокойно приняли новую жизнь, но старшим детям переезд дался тяжело. Они учились в третьем классе, все их друзья остались в Москве, а здесь, по сути, единственный человек, с которым ты можешь выйти погулять, —это твой брат. Мы устроили их в сельскую школу в пяти километрах от дома, и они окунулись в среду, где дети не знают, что такое сенсорный телефон и PSP, где в школе жесткий контроль за выполнением заданий, потому что там учатся два-три человека в каждом классе. В первый год в школе не было приличного туалета, была просто яма на улице и умывальник без проточной воды. Поэтому неудивительно, что через два месяца, когда к нам в гости приехали бабушка с дедушкой, дети стали жаловаться и проситься в Москву.

Никто им, конечно, уехать не дал. Они окончили начальную сельскую школу, а в пятый класс пошли в другую школу в районном центре. Но она нас не устраивала еще больше, чем предыдущая: одноклассники наших детей курили, пили энергетики и пиво, активно прогуливали уроки, и это считалось нормой. Ни родители этих детей, ни учителя ничего не делали, чтобы это остановить, поэтому я решила забрать детей на домашнее обучение.

С помощью учебников и интернета мы с мужем самостоятельно стали преподавать детям. Я составила расписание и вскоре поняла, что каждый день заниматься разными предметами довольно сложно. Ребенок перескакивает с одной дисциплины на другую и глубоко не вникает ни в одну. Поэтому одним предметом мы занимаемся в течение недели. Ребенок полноценно погружается в тему, смотрит дополнительные видео из интернета, и его знания становятся упорядоченными.

Чтобы в будущем дети получили аттестат, мы подключились к онлайн-школе, где для перевода в следующий класс нужно ежегодно сдавать экзамены. Помимо школьной программы, наши дети также изучают то, что им интересно. Например, Саша любит рисовать, поэтому он уже окончил онлайн-курс по рисованию, а сейчас завершает курс веб-дизайна. В 11 лет он получит сертификат веб-дизайнера и будет подготовлен к будущей профессии. Сейчас дети уже не просятся в город, но, конечно, любят приезжать на несколько недель в Москву к бабушке с дедушкой. Я называю нас «семьей будущего», в которой дети приезжают на каникулы не в деревню, а в город.

Днем у меня практически нет свободного времени: я занимаюсь домашними делами, детским обучением и воспитанием, вожу ребят на спортивные занятия. Помимо этого, я работаю — веду свой блог и онлайн-курсы по подготовке к родам. Однако время для отдыха найти легко: сделал шаг во двор — и уже можешь жарить шашлык, качаться на качелях, прыгать на батуте. Кстати, в деревне быстрее высыпаешься. Многие гости говорят, что у нас очень хорошо спится. Может быть, это из-за воздуха, а может быть, из-за атмосферы спокойствия.

В городе все гонятся за самым лучшим: всем нужно иметь хорошую машину, хорошую работу, хорошие вещи. А здесь одевайся как угодно — всем все равно.
В прошлом году на Кипре я хотела купить сумку Armani, но поняла, что в деревне эта сумка будет выглядеть как обычная сумка с рынка. За три года я изменилась и поняла, что ценность жизни не в вещах и статусе, а в твоей свободе, в свежем воздухе вокруг.

В деревне время идет медленнее. Здесь меньше времени уходит на дорогу и пустые разговоры, поэтому за день успеваешь больше, чем в городе. Тут тебя никто не отвлекает от дел, не приглашает на многочисленные свадьбы и дни рождения.

Наш переезд был авантюрой. Мы уехали в пустоту, над нами смеялись друзья, и я думала, что мы не сможем долго прожить в деревне. А сейчас я довольна своей жизнью. Я живу стабильно, без надрыва, и зарабатываю больше, чем до переезда. Большинство знакомых не понимают нас: они думают, что мы здесь мучаемся, и уговаривают вернуться обратно. Но я больше не хочу жить в городе.

Мирон Дементьев

Фермер, 26 лет. В 2015 году переехал на ферму, расположенную в 100 километрах от Москвы.

«Переехав в деревню, мы знакомились заново» (+ВИДЕО)

Сменить город на деревню: опыт Скапкарёвых

Олег и Екатерина Скапкарёвы жили в Челябинске и считались, по современным меркам, успешными людьми: у Олега был ювелирный бизнес, Екатерина работала заместителем главного врача крупной стоматологической клиники. А потом они бросили всё и уехали в деревню. Разбили огород, завели скотину. Говорят, что никогда не были так довольны своей жизнью.

Действующие лица:

Дети:

  1. Варвара, 23 года
  2. Федор, 17 лет
  3. Серафима, 4 года

Олег Юрьевич:

– Отправной точкой для нас послужил переезд из квартиры в загородный коттедж. Там мы построили русскую печку, начали печь в ней хлеб; тогда же я попал в воскресную школу при нашем храме. Вслед за хлебом увлеклись здоровым питанием и вообще здоровым образом жизни – захотелось дышать чистым воздухом, жить в чистой информационной среде, чтобы мозг не засорялся лишним. Потихоньку пришло понимание, что всего этого можно достичь, только уехав из города.

Захотелось дышать чистым воздухом, жить в чистой информационной среде, чтобы мозг не засорялся лишним

Если хочется жить чистой духовной жизнью, в городе это в разы сложнее. На каждом углу стоит плакат: на нем либо полуобнаженная женщина, либо дорогая машина, либо куча денег. То есть плакаты со страстями развешаны по всему городу. Насколько сильным человеком нужно быть, чтобы на это не реагировать? Сказано ведь: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5, 27). Тащить всю эту грязь на своих плечах ежедневно – адский труд. Грехов и так хватает, зачем эти лишние искушения? А в деревне нет рекламных плакатов, нет телевизора с похабными программами, нет этого греховного натиска извне. Есть Царство Божие, где птички поют и деревья растут, а есть царство диавола, в котором он верховодит. Мы из одного царства перебрались в другое, надеясь, что с Божией помощью будет полегче. Хоть мы и живем, можно сказать, в чистом поле, храм от нас в семи километрах. Ездим туда на машине, а в хорошую погоду и пешком можем прогуляться.

Олег Скапкарёв

Для того чтобы переехать, нужно четко принятое решение. Вопрос не должен стоять – «мы попробуем». Если переезжаем – то переезжаем. Надо сжечь все мосты. Когда нет обратного пути, инстинкт самосохранения подскажет, как выжить. Это нелегкое дело, но трудности бывают у всех – у менеджера, сидящего за компьютером, трудностей не меньше. Так что это рабочие моменты.

Первая трудность, с которой мы столкнулись, – получение земли. Она есть, ее много, но ее не торопятся отдавать просто по причине чиновничьей лени: надо ведь оформлять документы, а чиновникам некогда – у них хватает своих дел. Приходилось обивать пороги, чтобы нам выделили землю, которая положена по закону.

Чтобы что-то сделать в чистом поле, нужно много денег

Дальше начались финансовые трудности – чтобы что-то сделать в чистом поле, нужно много денег. Еще одна трудность – нехватка рабочих рук. И физически тяжело, и по времени мы едва успевали. Но если готовишься к этой жизни, ожидаешь ее – это совсем другое переживание, чем когда она внезапно тебе на голову свалилась. К тому же мы пока не в Царствии Небесном. В обычной жизни без преодоления препятствий никак не обойтись.

С момента возникновения замысла до момента переезда прошло два года. Год мы оформляли землю, год строились. Продали трехэтажный коттедж в пригороде Челябинска и все деньги полностью вложили в строительство. Нам не хватило. Я размахнулся слишком широко, и в нулевом цикле мы сделали очень много, закончить смогли не всё. Нам пришлось на первом этапе привлекать дополнительных людей, скотину покупать перед переездом, чтобы к началу жизни в деревне уже появился какой-то финансовый ручеек.

Корову не просто так называют «кормилицей». Корова позволяет кормить семью, производить минимальные оплаты – за бензин, за электричество. Поэтому без скотины нам было нельзя. В какой-то момент мы дошли до нижней точки финансового кризиса, оттолкнулись от нее и сейчас потихоньку поднимаемся вверх. Заказали сыроварню, будем ставить под нее помещение. У нас три дойных коровы, следующим летом будет уже пять – коровы ведь размножаются.

Мы дошли до нижней точки финансового кризиса, оттолкнулись от нее и потихоньку поднимаемся вверх

За городом выжить гораздо проще. Можно скотину держать, на огороде что-то интересное выращивать, в лес ходить, собирательством заниматься, делать заготовки. Всё это востребовано, всё продается. Если есть желание, силы, не лень, прокормиться можно.

Дело не столько в доходе, сколько в потребностях. Сейчас потребности человека искусственно раздуты. У каждого в гардеробе одежды – на три жизни хватит, и продуктов в холодильнике столько, что выбрасывать приходится. По две-три машины на семью. Если стремиться не к увеличению доходов, а к уменьшению потребностей, у человека остается гораздо больше времени собственно для жизни. Мы сейчас чувствуем себя ничуть не хуже, не ущербней, а намного лучше, чем в городе.

Екатерина Олеговна:

– Нельзя воспринимать деревню как навоз, грязь, немытые руки и ноги. У меня каждый день спа-процедуры: я мою руки и ноги в чистейшей молочной сыворотке. В городе вы такую роскошь даже за больше деньги вряд ли найдете. Руки у меня сейчас более ухоженные, чем в мою бытность стоматологом. Можно ходить босиком по земле, что я очень люблю; потом на пять минут опустить ноги в сыворотку – и они идеальные. Человек сам себе создает условия: можно и в городе развести свинарник, и в деревне можно быть аккуратной. У нас есть горячая вода, канализация, посудомойка, пылесос – все условия.

Здесь гораздо более спокойная и благоприятная для здоровья обстановка. Ты не должен каждое утро подскакивать в шесть утра и мчаться на работу, испытывая стресс. В городе я была начальником. Надо мной учредители, подо мной – врачи и медсестры, я со всеми должна была договориться, учесть мнения всех – психологически это очень тяжело. Да и вообще, работа врача и психологически, и физически очень тяжелая. В деревне мне не тяжелей, это точно. У меня такое чувство, будто я сейчас в каком-то длительном отпуске; для меня огород и птица – это вообще не нагрузка. Во-первых, я это люблю; во-вторых, меня никто не заставляет. Не хочешь сегодня полоть грядки – не поли. Потом прополешь. Нет такого, что начальник сказал «надо» – и все ночью работают. Это невероятное удовольствие.

У меня такое чувство, будто я сейчас в каком-то длительном отпуске

Олег Юрьевич:

– Всё хозяйство мы ведем вдвоем с женой, и дети нам помогают. Когда мы переехали, дочке был год с небольшим, то есть вся ее сознательная жизнь прошла в деревне. Она видит, что папа и мама не уходят с утра на работу на весь день, а работают здесь, рядом с ней. Серафима сама предлагает: «Я помогу». У нее даже игры связаны с какими-то делами. Например, она говорит: «Я пойду яйца у куриц соберу». Она берет ведро, идет и собирает, и приносит все целые, ни одно не уронит, не разобьёт. На полдороге не отвлечется на что-то другое, не убежит играть. Жена с дочкой занимаются огородом и курами, мы с сыном отвечаем за крупных животных.

Старшая дочка живет в городе, она учится на четвертом курсе института, будет стоматологом, как мама. Наш переезд совпал с ее поступлением. Она восприняла перемену нашей жизни с негодованием, с бурей страстей. Но у детей за плечами нет жизненного опыта. Конечно, ей нравилось в большом шумном городе – тусовки, красивые магазины, наряды. Переезд в деревню был для нее катастрофой. Но прошло три года, страсти у нее улеглись, и сейчас Варвара уже получает удовольствие, приезжая сюда. И даже разговоры о том, что, может быть, она тоже станет жить здесь когда-нибудь потом, больше не вызывают у нее возмущенных криков. Пока дети не выросли и не покинули семью, родители принимают за них важные решения, потому что у родителей есть опыт, они знают, как лучше. В этом и заключается воспитание.

Сын у нас на домашнем обучении. Справляется неплохо, в классе он не последний ученик. В девятом классе ГИА сдал очень прилично, сейчас ЕГЭ сдает. Осенью пойдет в армию; он планирует поступить на заочное обучение и остаться с нами в деревне.

Я за то, чтобы молодые люди служили в армии. Сейчас ведь какие-то ребята служат, защищают вас и меня. Если все бросят оружие и пойдут домой пельмени трескать, нас с вами просто не будет. 30 лет назад я сам защищал Родину и считаю, что это обязанность, а не вопрос «хочу – не хочу, нравится – не нравится». Твоя обязанность – вернуть долг людям, которые позволили тебе вырасти в тишине и покое.

Екатерина Олеговна:

– Я и с сыном, и со старшей дочерью никогда не учила уроки, никогда не проверяла. Всегда говорила детям, что это их забота, их дело. Если просили помочь – помогала, а сама никогда не садилась проверять, что задано, как сделали. Они понимают, что переложить ответственность не на кого, и учатся сами за себя отвечать. В 9 классе я переживала, как сын сдаст экзамены – он сдал хорошо. Учителя смотрят на него, и у них самих вопрос возникает: зачем ходить в школу? Потому что дети на очном обучении не лучше сдают экзамены.

И еще одно преимущество деревни перед городом: в городе родители детей вообще не воспитывают. По-крайней мере те, кто работают. Их воспитывает школа, садик, кружки. В лучшем случае родители детей отвозят и привозят. 15 минут перед сном – вот и всё общение. А тут ты 24 часа находишься со своей семьёй. Когда мы только переехали, оказалось, что я жила 18 лет, не зная ни своего мужа, ни своих детей. Мы заново знакомились, меня ждали удивительные открытия.

Оказалось, что я жила 18 лет, не зная ни своего мужа, ни своих детей

С младшей дочкой мы всё время вместе. Вместе встали, вместе зарядку сделали, вместе облились, пошли завтрак готовить… Взрослые всё время у неё на глазах; и, поскольку мы каждый день совершаем какие-то поступки, – получается, что мы не словами её воспитываем, а своими действиями. Она видит, как поступают родители, и потом бесполезно объяснять, что надо было делать не так.

Читайте также:  Как выращивать хвойные растения на участке

Гости приезжали и спрашивали: «Серафима, кем ты будешь, когда вырастешь?» Она отвечает: «Мамой». – «Ну хорошо, а работать кем ты будешь?» Ответ Серафимы: «А надо?» У нее уже сложился в сознании образ крестьянской жизни. Она собирается нарожать 6–8–11 детей. Выбрала себе корову. Я спрашиваю: «Замуж выйдешь, корову свою с собой заберешь?» Она говорит: «Зачем? Я никуда не пойду, мы все вместе здесь будем жить».

Мы до сих пор приноравливаемся к деревенскому быту, совершаем какие-то ошибки. Но я смотрю на местных жителей: они тоже делают ошибки, потом их исправляют. Это, видимо, бесконечный процесс. Учимся всю жизнь. Чего не знаем – можно в Интернете посмотреть, у соседей спросить. У меня был совсем маленький опыт ведения огорода, но я освоилась. Мы с дочкой занимаемся птицей и кроликами. Коровы и свинки для нас большие, мы их побаиваемся, поэтому там мужчины хозяйничают. То, что нам по размеру, под силу и приятно, тем мы с дочкой и занимаемся.

– Сходство слов «крестьянин» и «христианин» наталкивает на размышления. В городе быть христианином гораздо труднее. Я своим трудом могу накормить 10 семей в городе. Если в России хотя бы 10% населения вернётся на землю и начнет ее обрабатывать, производить хорошую здоровую еду, они могут всех накормить. У нас на столе ежедневно такие продукты, которые в городе не всякий состоятельный человек может себе позволить. Колбасу, сыр, хлеб, масло, мясо такого качества в городе отыскать очень трудно.

В городе быть христианином гораздо труднее

Найти рынок сбыта для своей продукции бывшим городским жителям гораздо проще, чем исконно деревенским. В городе остались друзья, родственники, знакомые, которые обратят внимание на ваш переезд. Это будет первая волна ваших покупателей. К нам приезжают знакомые, всем хочется попробовать, что мы производим. Попробовали – захотелось купить. Они рассказали своим знакомым – те тоже заинтересовались. На сегодняшний день у нас спрос превышает предложение. Все видят, что продукция без химии, без обмана – мы делаем ее для себя и готовы делиться излишками.

Многие хотят переехать в деревню, но деревню убивает государство. Механизм очень простой. Сначала закрывают детский сад. Люди с маленькими детьми вынуждены уехать – если бабушки-дедушки нет, садика нет, с кем детей оставить, когда надо идти на работу? Затем закрывают в школе старшие классы. Это еще относительно безболезненно проходит. Потом убирают с 5 по 9 классы. Еще часть народа собралась и из деревни уехала, потому что за 20–30 км никому неохота детей в школу возить. Затем закрывают начальную школу, и из деревни уезжает вся молодежь. Вот и наступила смерть деревни. Люди готовы жить в деревне, готовы трудиться, уезжать не стремятся: кто-то работает вахтовым методом, кто-то заводит скотину, выкручиваются, как могут. Но когда происходят такие серьезные вещи, как закрытие садиков, школ, почты, больницы – им ничего не остается, как уезжать. А это ведь всё государственные структуры.

Если государство не изменит политику в отношении деревни, её полностью убьют

Если государство не изменит политику в отношении деревни, её полностью убьют. Останутся крупные фермерские агрокомплексы, которые будут снабжать продовольствием города, и всё. До революции крестьяне составляли 95% населения, теперь это прослойка, а скоро, похоже, и её не останется.

Как мы переехали из Москвы в деревню и живём на 13 тысяч в месяц

Лера Завьялова и Александр Морозов устали от безумных московских цен, плохой экологии и вечного стресса и решились на радикальный шаг — переехать в деревню в Рязанской области. Они рассказали Сравни.ру, как изменились их траты и жизнь.

Жизнь в Москве

Лера: Я родилась в Тульской области, детство провела в Новомосковске и Рязани. А после школы поступила на факультет журналистики МГУ. Конечно, я видела себя в будущем деловой дамой, бизнесвумен в пиджаке и на высоких каблуках. Но через год после окончания университета я стала всерьёз задумываться о том, чтобы уехать из мегаполиса.

Огромную роль сыграло то, что я никак не могла найти работу по душе. Отсюда — постоянные проблемы с деньгами. Я мечтала быть фотографом, в идеале — фоторепортёром. Ещё во время учёбы я работала на договорной основе в одной из районных газет, но там платили такие деньги, что и сказать смешно. Потом я пробовала работать в модном фотобанке, фотографировала детей в торговом центре, устраивалась в фотостудию, ездила по детским садам с костюмами и декорациями, даже пыталась стать фотографом-частником… За всё это время я не приносила домой больше 30 000 рублей в месяц. Чаще — 9 000–10 000 рублей. Этих немыслимых денег мне одной не хватало бы вообще ни на что.

Александр: К счастью, мы жили вместе, и бюджет у нас был общий. Я работал 3D-моделлером в компании, которая занимается дизайном и реализацией музейных выставок. Мне платили 3 000 рублей в день. Доходы были нерегулярными: есть проект — работай несколько дней безвылазно, нет — сиди дома. В среднем я зарабатывал 50 000 рублей в месяц.

Траты при этом были огромные. Мы снимали крохотную однушку на Кантемировской за 25 000 рублей в месяц. У меня был ноутбук в кредит, за который я каждый месяц отдавал по 5 000 рублей. Несколько тысяч в неделю мы тратили на продукты из магазина. Мы оба работали не в офисе, так что не могли таскать еду в контейнерах с собой, и обедать приходилось в забегаловках. Я обожаю фастфуд из какого-нибудь KFC — хотя знаю, что это не слишком хорошо и для здоровья, и для кошелька. Выходило, что в кафе мы могли потратить около 10 000 рублей за месяц. И это не считая встреч с друзьями за чашечкой кофе, походов в бары и кино, аренды велосипедов летом и коньков зимой… Когда живешь в городе, и вокруг соблазны, сложно постоянно проходить мимо и твердить: «У меня нет денег, я не могу себе этого позволить».

Как возникла идея переезда

Лера: Я стала замечать, что в столице меня не устраивает почти всё. Во-первых, там очень много людей, в том числе непорядочных. Мне не нравится сама суть капитализма, которая в Москве обострена до предела: стремление заработать денег любым способом, без конца тянуть одеяло на себя и идти по головам. Во-вторых, атмосфера большого города — постоянный шум, автомобили, толпы, плохая экология. В-третьих, адские кучи бабок, которые ты отдаёшь за жильё, совершенно непропорциональные размеру и качеству этого самого жилья.

В то же время судьба начала подкидывать мне фильмы и книги с идеями о том, что человеку лучше жить наедине с природой. Так я решила из индустриальной среды перебраться ближе к земле, куда-нибудь в глушь, чуть ли не коров доить. Один раз даже съездила в эко-поселение, где люди живут натуральным хозяйством. Мне там очень понравилось! Но Саша не поддержал такие радикальные перемены.

Александр: Я твердил, что даже если мы готовы жить в бытовке и питаться укропом, нам всё равно нужны деньги, чтобы арендовать землю и купить стройматериалы. Возможности накопить у нас не было никакой, потому что каждый месяц мы уходили в ноль. Да и найти работу в глуши без доступа к интернету мне представлялось слишком сложной задачей.

Тогда у меня был большой проект в музее, который находился на другом конце Москвы. На дорогу из дома до работы уходило по четыре часа в день. Целый месяц я трудился без выходных. Это был март, погода отвратительная, настроение — тоже. Однажды я возвращался домой и думал о том, как чудесно было бы сейчас отдохнуть на даче. И тут меня осенило!

Я предложил Лере переехать в деревню Заборье в 20 километрах от Рязани. Там моей семье от бабушки с дедушкой достался кирпичный дом с участком, который как раз удачно пустовал. В доме есть канализация, отопление, горячая вода и газовая плита — сплошной комфорт. Из окон видно сосны и соседских гусей, можно гулять в поле, пить из колодца и завести козу. И главное, туда можно было провести интернет и работать удалённо. Идеальный вариант.

Лера: Тяжелее всего было расставаться с друзьями. Но я говорила себе, что я вправе жить там, где мне комфортно. А настоящие друзья точно будут приезжать в гости. Так и вышло. Друзья, кстати, не отнеслись к нашему решению серьёзно. Думали, что мы пару месяцев поживём в деревне, отдохнём, заскучаем и вернёмся в Москву. Никто не отговаривал, хотя некоторые предлагали помочь с деньгами или жильём.

Александр: Что я терял: высокооплачиваемую работу с графиком, который тебя через пару лет в гроб загонит; квартиру, за которую я отдавал больше половины зарплаты; друзей, с которыми и так виделся раз в два-три месяца. Понимаю, что в общественном сознании наш поступок выглядел как гигантский шаг назад. И да, скорее всего, я упустил много карьерных возможностей. Но в личностном плане я перешёл на новый уровень. Стал чувствовать себя свободным и живым.

Жизнь в деревне

Лера: Мы приехали в деревню в самом начале лета и оказались так себе огородниками. Участок был совсем дикий, я не умела работать с землёй. В тот сезон у нас почти ничего не выросло. До сих пор возникают сложности. Поработаешь месяц, думаешь: «О, какой я молодец», — и расслабляешься. Приходишь через две недели, а от твоего труда и следа не осталось.

К осени я отдохнула как следует и набралась сил, а тратить их было некуда. Ещё до переезда мы договорились, что основная финансовая ответственность ложится на Сашу, а я возьму на себя роль домохозяйки. Но мне стало скучно, и я попыталась найти удалённую работу — то ретушёром, то копирайтером. Особых денег это не приносило, морального удовлетворения — тоже, времени съедало много. С сентября по февраль я словно впала в зимнюю спячку, постоянно находилась во внутренних метаниях. Очень сложно переключиться, когда ты пять лет подряд каждый день был занят — и вдруг остаешься без дела. Человеку надо что-то делать. А я не понимала, чего я хочу.

Александр: На переезд у нас было около 70 000 рублей, которые я получил за последний проект. На эти деньги мы жили всё лето. Сначала хотелось просто валяться на кровати и ничего не делать, так сильно мы устали за последний год. Мои друзья из Рязани иногда подкидывали мне небольшие проекты по 3D-визуализации, но это было больше похоже на хобби.

В октябре я начал заниматься фрилансом, толком не понимая, как это работает. Сначала я вышел на российские биржи и увидел, что проекты там в основном выполняют вчерашние школьники, которые готовы работать за копейки. Соответственно, заказчики не собирались платить больше. Через какое-то время я добрался до американских бирж — Upwork и Freelancer. Пришлось остановиться только на первой, поскольку на Freelancer была грабительская комиссия. Иногда через знакомых меня находили заказчики в Рязани и Москве. С одним из них я до сих пор работаю.

Но дохода практически не было. Кое-как я зарабатывал 15 000 рублей в месяц, и то не всегда. Только сейчас я понимаю, что мой профессиональный уровень был не настолько высоким, как мне тогда казалось. В Москве мне платили большую зарплату, потому что там так принято. Это зависело не от моих навыков, а от уровня жизни в столице. На бирже я стоил гораздо дешевле. Такое психологически сложно принять.

Лера: В какой-то момент оказалось, что денег нет катастрофически. И я впервые решилась пойти на работу не по специальности — воспитательницей в местный детсад. С дипломом МГУ меня взяли в два счёта, хоть и не скрывая своего удивления. Наконец-то у нас появился стабильный доход, пусть и небольшой — 10 000 рублей в месяц. На эти деньги в деревне вполне можно жить.

Постепенно сошли на нет мои переживания насчёт поиска своего предназначения. Я проработала воспитательницей почти полгода и точно знаю, что именно это — не работа моей мечты. Но детский сад стал первым этапом в поиске моей профессиональной идентичности. Скорее всего, сейчас буду двигаться в этом направлении, ведь учить детей чему-то полезному мне всё же понравилось.

Александр: Конечно, я мечтал работать удалённо и в свободное время. Но в реальности не всегда получается так, как хочется. Недавно у Леры разболелся зуб, понадобилась срочная помощь хорошего стоматолога, на это нужны были деньги. По счастливой случайности я за один день нашёл вакансию 3D-визуализатора в Рязани, удачно прошёл собеседование и устроился на работу с зарплатой около 25 000 рублей в месяц. Минус в том, что это снова проектная работа, а значит — нестабильный график и доход. Зато ещё одна отличная возможность набраться опыта.

Как переехать из города в деревню

В деревню горожане едут за свежим воздухом, натуральными продуктами и свободой.

Некоторые остаются: становятся дауншифтерами и радуются избавлению от офисного рабства. Но деньги в сельской местности не менее важны, чем в мегаполисе.

Вот три истории переезда из города в деревню, которые это подтверждают.

Вадим и Ольга переехали в деревню из Питера. Получив наследство, они решили построить собственный дом. Сдали квартиру в аренду, купили машину и поехали искать место.

Это участок Вадима и Ольги. Освоение начинают с разметки. Жить пока что предстоит в палатке Газель — это не только способ передвижения, но и средство заработка

Остановились в экопоселении и за первое лето построили времянку, пригодную для зимовки. Привлекла доступность земли: за 200 тысяч рублей Вадим и Ольга выкупили участок на 2 гектара и теперь готовятся построить поместье мечты.

Деньги от сдачи квартиры позволили Вадиму и Ольге покрывать основные траты на жизнь и готовиться к стройке. Без этого источника доходов жизнь в деревне была бы невозможна: работы поблизости нет, знаний и опыта для открытия бизнеса на селе тоже.

Грузопассажирская газель помогает Вадиму экономить на доставке стройматериалов и получать доход от перевозки попутных грузов. Вадим находит заказчиков и попутчиков на «Блаблакаре», осваивает сервис «Ю-ду» — выбирает те заказы, которые может выполнить при очередном визите в город.

Что не учли эти переселенцы.

Строительство стоит дорого. Стройка требует больших расходов. Заработать деньги в деревне трудно, поэтому приходится разрываться между работой в поместье и подработками в городе, грузоперевозками и обустройством. Из-за этого строительство идет медленно.

Много бытовых забот. Жизнь во времянке требует больших усилий. Чтобы помыть посуду, нужно сходить на колонку за водой, растопить печку и нагреть кипятка, а потом в тазике перемыть тарелки и вылить воду на улицу. Мыться приходится в бане у знакомых, а стирать — вручную.

Для решения любых бытовых вопросов нужно больше времени, чем в городе. Сначала придется достроить дом и только потом пользоваться водопроводом, душем и септиком.

Ольга набирает воду в скважине в 20 метрах от временного жилища Сначала времянка. Только через год придет время для настоящего дома Времянка, где перезимовали Вадим и Ольга

Строгие правила экопоселения. Принципы соседей оказались более жесткими, чем у них: в обязательном порядке все жители должны быть вегетарианцами. Они не имеют права держать животных на мясо, ограничены в методах обработки почвы и способах заработка.

В чем-то Вадим и Ольга имеют схожие с соседями взгляды, но внутренние принципы — это не внешние ограничения: им придется жить под постоянным надзором, чтобы не оказаться изгнанными из поселения. Землю они смогли купить после собеседования и общего голосования, тем же общим голосованием их могут и заставить уехать.

На сегодня результат у них неплохой: земельный участок с времянкой, незавершенное строительство загородного дома, автомобиль для коммерческого использования и квартира в городе, приносящая доход.

Денис мечтал о счастливой семье, загородном коттедже и собственном бизнесе. Он продал однушку в Твери и перевез жену с детьми в небольшую деревню в Тверской области. В деревне Денис собирался открыть автосервис.

Денег хватило на коттедж и новую иномарку. А чтобы открыть неподалеку автосервис, пришлось взять кредит на 2,5 миллиона рублей.

Спустя три года Денис и Ирина готовятся к разводу, разделу имущества и возвращению в город по отдельности.

Бизнес не окупал себя, Денис постоянно находился в автосервисе и сам «крутил гайки». Ирина хотела больше внимания и прежнего уровня комфорта. Дети скучали и жаловались на отсутствие сверстников по соседству. С соседями не удавалось много общаться: те получали доход от накопленных ранее средств и жили богато. Денис и Ирина не смогли соответствовать: у них не было квадроцикла, они не обзавелись катером и на охоте им было неуютно без соответствующей экипировки. Да и времени на развлечения не хватало.

В чем была ошибка Дениса и Ирины?

Низкий доход. Работники в деревне не особо квалифицированные, Денис с трудом нашел двух автомехаников, недавно окончивших техникум. Но те не могли справиться со сложными поломками. Денег на дорогостоящее оборудование не хватило, поэтому автосервис не мог обслуживать иномарки. Отечественные машины деревенские мужики ремонтировали сами. Клиентов было мало, автосервис почти не приносил дохода.

Много долгов. Денис взял кредит на бизнес, но выплачивать его было не из чего. Уровень доходов просел, потому что Ирина сидела дома с детьми. За одним кредитом потянулись другие — на мебель и технику для дома и на ремонт автомобиля. Добавилась кредитка на повседневные нужды. Денис и Ирина не учли заранее все нужные расходы и в итоге не рассчитали свои силы.

Читайте также:  Как выбрать мотоблок для огорода с учетом технических характеристик и удобства

Большие расходы. Личный автомобиль оказался слишком дорог в обслуживании: страховка, ТО , зимняя и летняя резина обходятся в 150 тысяч рублей в год. Оказалось, что иномарка не подходит для сельской местности и начинающего бизнесмена с кредитными обязательствами.

Ремонтировать такой автомобиль сложно даже в собственном автосервисе: нет специалистов и инструментов, запчасти надо заказывать в городе

Нет инфраструктуры. Ирине было скучно и некуда пойти: в радиусе 100 км нет ни кафе, ни кинотеатра. Детей нечем занять после школы: репетиторов нет, кружков мало, добираться неудобно. Даже за покупками приходилось ездить в соседний город, потому что в сельских магазинах не было привычного ассортимента товаров.

Итог. Разрушенная семья, 2 000 000 рублей долга, обесценившиеся иномарка и коттедж, автосервис, который некому продать. Жилья в городе у Дениса и Ирины тоже не осталось.

Дмитрий и Дина переехали из Санкт-Петербурга в деревню. До переезда несколько лет собирались: искали место, приобретали инструменты, выбирали подходящую машину. Все сбережения — 300 тысяч рублей — вложили в покупку старого деревенского дома и отечественного автомобиля.

Дмитрий на собственном огороде В деревне машину эксплуатируют так, тут не до автосервисов

С местом не прогадали. Они могут за несколько минут добраться до города, а за несколько часов оказаться в Петербурге. Дороги отличные, в райцентре развито автобусное и железнодорожное сообщение, есть вся необходимая инфраструктура — школы, больницы, магазины. Машину Дима чинит самостоятельно, все запчасти для нее есть на селе.

За четыре года жизни на новом месте завели животных и построили ферму. Продают деревенские продукты: раз в месяц Дима отвозит своим постоянным покупателям в Санкт-Петербург мясо, яйца, мед. Зарабатывают в интернете: ведут канал на Ютубе о деревенской жизни. Дина вяжет на заказ и пишет мастер-классы по хендмейду.

В чем сложности у этих переселенцев.

Низкая скорость развития хозяйства. Деньги зарабатываются на ходу и тут же все идут в дело. Нет возможности сразу взять и вложить круглую сумму в быт и ферму. Все движется медленно, и надо выбирать каждый раз: установить душевую кабину или сначала купить поросенка.

Риски утраты дохода. Все источники дохода требуют активного участия Димы и Дины. Фермерское хозяйство не позволяет съездить в отпуск или поправить здоровье на больничном. Не будет новых роликов на канале — снизятся отчисления от рекламы; прекратят поставлять фермерские продукты — клиенты сами не приедут и не подоят козу; не будет мастерица вязать — продавать окажется нечего. До пенсии еще далеко, а пассивного дохода или финансовой подушки нет.

Итоги такого подхода: собственная ферма, несколько разноплановых источников дохода, отсутствие долгов и отсутствие сбережений.

«В Москве стало невмоготу». Три истории семей, которые уехали из города в деревню навсегда

Робинзоны

Отсюда до большой земли по воде — полтора километра волжской глади. На горизонте полоска леса и кубики зданий райцентра Каменники. Если посмотреть в другую сторону — берега не видно: перед нами «море» Рыбинского водохранилища. От раздолья захватывает дух.

— Как добираетесь «на материк»?

— Два раза в день в райцентр на берегу ходит паром. Цена за переправу как на автобусе — 28 рублей.

— Ну ладно летом. А зимой?

— Если лед хороший встает, еще удобнее — даже машины ездят. А так пешком по льду ходим… Но есть и снегоход.

— А если оттепель и крепкого льда не будет?

— У нас это называется разледица — период ледостава осенью и ледохода весной. По два месяца.

Люба молчит и улыбается. Пятый год с мужем Алексеем и двумя детьми они живут на острове Юршинский. Я битый час пытаюсь выяснить — что два высококлассных специалиста крупной столичной компании в сфере HR забыли на этом острове? И почему остров, куда добраться — примерно как слетать в Мурманск? В ответ слышу про «поиск смыслов, обесценивание текущей жизни с ее суетой и гонкой за призрачными достижениями». В общем, садись в крапиву и медитируй. Нет уж, давайте по порядку.

— Как вы сюда попали?

— Муж увидел объявление о продаже дома. Я раньше много где жила — Кострома, Смоленск, несколько лет снимали квартиру в Москве. Приехали сюда, посмотрели место и решили — если уж где-то жить в России, то — здесь.

— Но ведь на острове очень тяжело, в бытовом смысле. У вас еще дети…

— А мы упорные. Не привыкли отступать. Я хоть и выросла в степных местах, на севере Казахстана, а муж в аграрном Белгороде, нас как-то всегда тянуло на острова. Мы даже в свадебное путешествие отправились в Новую Зеландию!

От берега к дому Любы еще с километр вглубь острова. Юршинский образовался при создании Рыбинского водохранилища. Тогда под воду ушло больше четырех тысяч квадратных километров земли. И вдруг — остров.

— Тут целых пять деревень, — рассказывает Люба, пока идем к дому. — Правда, постоянных жителей человек тридцать, не больше.

Деревни остались с колхозных времен. Тогда на острове даже работал небольшой заводик. Теперь — дикие туристы, рыбаки на катерах и лоси, зимой переходящие по льду через Волгу…

— У вас же дети, как решаете вопрос с образованием, медициной?

— Это, наверное, главная трудность. На острове ничего нет. В детский сад мы не ходим. Со школой думаем, что делать, или ездить, или удаленно. Раньше на Юршинском был фельдшерский пункт, а теперь даже в райцентре больница в таком состоянии, что легче самим лечиться.

— А если форс-мажор?

— На берегу есть служба спасения, МЧС. Они про нас знают, мы на связи. Даже если разледица, у них есть судно на воздушной подушке, они могут эвакуировать с острова. Но за пять лет у нас такого, слава Богу, не было…

Вокруг — леса, которыми покрыта большая часть острова. За оградой дома они перетекают в сад, огород с грядками лука и парник с огурцами. У семейства совсем небольшой домик, в половину которого знаменитая русская печь. Выглядит всё романтично. Особенно если об этом писать, а не жить в этом.

— Мы приехали все такие очень образованные, начитанные и цивилизованные. Нам казалось, что всё под силу. Но по факту окружающая реальность взяла контроль за нами. Мы до сих пор не наладили хозяйство: не научились вовремя заготавливать дрова, строить необходимые хозблоки, сажать картошку.

— Удобства на улице.

— Алексей по профессии инженер, он легко может построить автоматическую теплицу с гидравликой на микроконтроллерах. А здесь нужно копать грядки, качать воду из колодца, сделать летний душ, чтобы мыться не в тазике… Но все-таки сейчас огород кормит нас чуть ли не весь год, завели несушек — есть яйца, в прошлом году вырастили своих бройлеров, всю зиму ели свою курятину. Построили добротную каркасную душевую, в которой есть дровяной бойлер, насосная станция, прачечная. Потом построили хорошую теплицу, большую мастерскую. Я научилась печь хлеб в русской печке. Как и многие здесь, заготавливаем свой иван-чай, но ведь иногда хочется и китайского зеленого!

— На жизнь одного натурального хозяйства не хватает?

— Конечно, это основной вопрос. Первое время мы жили на сбережения, потом стали подрабатывать удаленно, благо интернет есть. Плюс хозяйство. Но нужно платить за электричество, содержать машину, на корма животным, да и себе — масло, мука, сахар, крупы… Бывало и тяжело. В один такой период у нас украли лодку с мотором. В трудную минуту выручили соседи…

Сейчас Люба ждет третьего ребенка. В помощь ей приехала мама, в то время как муж на работе в Москве.

— То есть все равно вахтовый заработок?

— Сейчас да, у Алексея 5/2, выходные дома, очень тяжело. Но такое уже было.

Раз уехали из Москвы, год пожили и пришлось вернуться в город. Но когда вернулись — сразу поняли: уезжаем навсегда. Мне просто хотелось, чтобы дети так же бегали босиком по земле, как я в детстве по казахской степи.

Чтобы видели природу и могли потрогать ее руками, чтобы знали о ней не из учебников. Чтобы окружающий мир был для них не стрессом, а основой, опорой, поддержкой, источником сил, знаний и вдохновения.

У многодетного семейства много задумок на будущее. Есть проект дома, который нужно строить. Есть бизнес-планы, которые должны приносить доход. Люба ведет блог, где рассказывает, как полноценно жить на острове. Но пока главное — вернуть домой Алексея, на удаленную работу. В общем, «на материк» не собираются.

Блогер-деревенщик

«Недоучившийся юрист» — как называет сам себя, известный «деревенский блогер» (об этом ниже) — уже четыре года Андрей выживает своим трудом в маленькой деревушке на юге Псковской области. Вокруг классический сельский пейзаж — неказистые, большей частью деревянные (это край лесов и озер), домики, пыльные ухабистые дороги, остатки колхозных коровников.

— Мы — идейные переселенцы. Еще в 25 лет я понял, что хочу уехать из города, от толчеи, от пыли, чтобы ребенок по траве бегал, а не копался в грязной песочнице. Я жил под Питером, насмотрелся.

— Почему именно сюда переехали? Далековато от Питера.

— Там все-таки холодно и сыро, хотелось в среднюю полосу. Ездили в Новгород — холодновато, в Тверь — дорого, все раскуплено.

Сам Андрей живет в деревне уже четыре года. Но семью удалось перевезти только сейчас. Поначалу Андрей думал разводить кроликов. Подсчитал — один кролик в среднем дает 1,7 кг мяса. Цена за килограмм — 300 руб., т.е. около 500 рублей за штуку. Чтобы заработать, например, 20 тысяч рублей, нужно продать целых 40 кроликов, которые растут по полгода.

— В деревне сейчас главный вопрос — деньги. Точка. Если есть деньги, остальное ерунда, — убежден Андрей, и видно — знает, о чем говорит. — Временами было очень тяжело. Но и в самые тяжелые месяцы, когда я и жил на 2500 рублей в месяц, уезжать не было мысли.

Тут работать надо, пахать. Рубль деревенский тяжеловеснее по трудозатратам городского — раза в два с половиной.

Материальная помощь для сбежавшего от города и hi-tech фермера пришла… из интернета. Вычитав, что на смену писателям-деревенщикам пришли блогеры-деревенщики, Андрей освоил камеру, основы видеомонтажа и начал вести свой «деревенский блокнот».

— Мечта была — зарабатывать на блоге тысяч пять в месяц, это для деревни вполне достаточно. Но мне повезло.

Год назад именно ролик про то, «как прожить в деревне на 2,5 тысячи рублей в месяц» собрал более миллиона просмотров. Еще пара-тройка успешных роликов вывели Андрея в топ сельских блогеров.

— А если бы не повезло?

— Развел бы больше кроликов… — не сдается Андрей.

К своему блогерству он относится серьезно, поясняет — это работа. И вот уже разведение гусей, постройка сараев и огородничество — не самоцель, а темы для роликов. За два года список этих тем расширился. Теперь Андрей делится со зрителями размышлениями о жизни в деревне.

— После двух десятилетий падения в 2015-16 годах уровень населения в нашей деревне относительно стабилизировался. Старушки умерли, алкоголики — тоже.

— Что, в деревне не осталось даже пьяниц? — не верю я.

— Остался один, классический — еще советской закалки.

— Это же местная достопримечательность!

— Да, бережем его по возможности, — по-хозяйски замечает блогер.

— А как насчет таких же переселенцев из города, как вы?

— Ну вот сосед мой, Аркадий, 55 лет, сдает квартиру в Питере, живет на сдачу жилья. Другой случай — интересный. Молодая женщина, из наших мест, в Питере вышла замуж за немца и уехала в Германию. Там не сложилось, развелась и… вернулась сюда! Из Германии! Есть «экономические переселенцы», приезжают из моногородов, таких, как наш райцентр. Там — катастрофа, стагнация, застой. Вот переехала семья: муж, жена, двое детей. В райцентре плата за ЖКХ съедала половину зарплаты. А здесь у нас — только электричество. Больше же ничего нет, вот и платить не за что…

Меня спрашивают — как же пенсия, стаж? А я им — какая пенсия? Вот у меня две знакомые недавно вышли на пенсию. У одной стаж 5 или 6 лет всего, у второй — 30 лет, всю жизнь впахивала. У первой пенсия — 8300, у второй — 8700.

Был друг, тоже очень хотел в деревню переехать. Но решил ждать до пенсии, ему оставалось года два или три. Дотерпел, вышел на пенсию, переехал в деревню… и через три месяца умер. Не человек, а мечта государства — всю жизнь пахал, а пенсию платить не нужно.

Так что мы лучше здесь, — поглядывает Андрей на хозяйство, запущенную деревню и снова из блогера перевоплощается обратно в крестьянина. — Если что, в деревне кусок картохи и кусок мяса я всегда выращу. И буду наблюдать, что там в городах.

Услышав рассказ Андрея о новых переселенцах в деревни, трудностях, с которыми они сталкиваются (совсем не только в Псковской области), мы обратились за комментариями к депутату местного законодательного собрания Льву Шлосбергу:

— Я называю этих людей «новыми псковскими». Нужна особая государственная политика благоприятствования их благоустройству. Часто у таких переселенцев сохраняется государственная регистрация за пределами Псковской области, и тогда они не имеют избирательных прав на местных выборах, не учитываются при расчете социальных нормативов бюджета, к их деревням часто нет нормальных дорог, потому что они не включены в число постоянных жителей. Власти практически не видят этих людей, между тем они — спасение российской провинции.

Простая жизнь

Молодой Туд — крупное старинное село в Тверской области. Четыре года назад с массой планов сюда приехало семейство Востриковых — Юлия и Александр. Ей тогда было всего 23, ему — 25, она из Тверской области, он — из заполярных Апатитов. Недавно закончили вузы, начали работать, как и множество молодых супругов, скитались по съемным квартирам.

— Мы несколько лет снимали жилье в Железнодорожном, каждый день на электричке в Москву, — Юлия встречает меня у «парадного» резного белого штакетника у входа во двор.

— Как и десяткам тысяч других. Это и допекло?

— Не только. Нам всегда не нравилась жизнь в большом городе. Всё время думали уехать. И вот нашли новую съемную квартиру в Москве, и только переехали — стало совсем невмоготу. Поняли — ничего не радует, надо уезжать.

Родители новоселов отнеслись настороженно — променять столицу на тверское захолустье? Без стабильной работы и карьерных перспектив?

— Приехали с небольшими накоплениями и несокрушимой верой в самих себя.

— А на что здесь жить?

— Планировали стать перепелиными магнатами. Занялись этим всерьез, организовали производство мяса, яиц. Занимались этим около двух лет.

— Что помешало продолжить?

— По нам ударил нарастающий кризис, в 2016 году резко спал спрос на продукцию. Но мы и сами охладели. У нас же не фабрика с наемными рабочими. В основном мы занимались перепелиными яйцами, но мясо тоже… Птицу нужно умертвить, разделать. И это каждый день. В итоге решили сменить деятельность, тем более Саша всегда тяготел к пчеловодству.

Сегодня у Востриковых крупная пасека на 45 семей (ульев), что дает часть дохода. Мастеровитый Александр делает мебель из дерева, кладет печи (и даже проводит мастер-классы для печников), нанимается на сезонные заработки. Юлия занимается садоводством, завела аптекарский огород, заготавливает травы, делает чаи. Всё это продается через интернет и дает приработок.

— Трудна сельская жизнь?

— Надо просто работать. У нас всегда были планы, мы что-то всегда хотели сделать. Испытания укрепляют.

— Расскажите про испытания. Это история с перепелами?

— Не только. Осенью на пасеку, она стоит у леса, пришел медведь и разворошил десять ульев.

— Медведь — не такая уж мелкая неприятность…

— Были и крупнее. Еще два года назад мы купили в окрестностях села землю. Довольно много — 9 гектаров. Мы хотели там и хозяйством заниматься, сеять медоносные культуры. А потом, может, и переехать туда. Год назад приходит нам бумага о том, что землю мы используем не по назначению, а значит, нужно платить штраф… в общем, в результате нас засудили на 20 тысяч и мы решили отказаться от земли. А то сейчас засудили бы еще.

— Вы отдали землю?

— Еще и штраф? Хорошая помощь начинающим предпринимателям…

Такие истории часты. Недопонимание с властями, неумышленные нарушения, суды, штрафы… За десятилетия упадка в малых городах и селах государственные службы не готовы к новым жителям, молодым и активным. В лучшем случае им не мешают. О какой-либо поддержке говорить не приходится.

— У вас уже здесь родилась дочь?

— Да, Евочка. Через год после переезда. В селе есть детский сад, школа, с этим проблем не будет.

— Да. Знаете, на самом деле только сейчас, спустя четыре года, я начинаю по-настоящему ощущать вкус деревенской жизни. Когда можно немного расслабиться и не думать только о том, как бы так сделать, чтоб ухватиться за эту жизнь и не отпускать, потому что страшно потерять.

— А потерять могли?

— Перебраться из города на волю хотят многие. У нас были такие знакомые. Пробовали, переезжали… А потом возвращались обратно. К сожалению, основная причина — деньги.

— То есть дело совсем не в деревенской скуке?

— Нет. Если кто решает вопрос заработка — остается. Пару лет назад мы через интернет познакомились с молодой парой, и они по нашему примеру тоже переехали, сюда, в наш поселок. Ну и мы делаем что можем.

Добавить комментарий